ЛАДЫЖЕНСКИЙ: ...и попробую лично для себя сформулировать. Введение в текст фантастического допущения, введение элемента фантастического, это прием, метод, короче говоря, инструмент.

Публика: во-от, вот!

ЛАДЫЖЕНСКИЙ: Один из инструментов, которыми я пользуюсь. Это не базис и не надстройка. И когда мы оцениваем фантастическое допущение, мы оцениваем не его, как таковое, а мое мастерство владения этим инструментом. Сама по себе стамеска не несет ценности, только в моих руках или его руках. Когда я бездарен, инструмент превращается в антураж. Я начинаю громоздить эльфа на эльфа, замок на замок, дракона на дракона, показывая: вот я этой стамеской и так могу, и так могу... Мне уже давно пора долото взять или там зубило, а я все стамеской размахиваю. Есть и обратный момент. Если я табуретку собрать не могу, но зато краснодеревщик невероятный – мебель эта бесполезна, но очень красива, – я начнаю сдвигаться в другую сторону, когда фантдопущение превращается не в антураж, а в совершенно необязательный элемент украшательства... Это Олди, да, я понял. (смех в зале)

РУХ: Нет, я сказал, что это Олди тоже любят.

ЛАДЫЖЕНСКИЙ:
А-а... А мне послышалось: «Это Олди»... Как по мне, разговор, что базис, а что настройка, абсолютно бессмысленный. В критической рецензии разбирать фантастическое допущение – сверх меры, не имеет никакого резона!