OLD90
|
# Дата: 3 Сен 2005 20:09
МНЕ ИНТЕРЕСНО МНЕНЕНИЕ КАЖДОГО ЧИТАТЕЛЯ. МНЕ ВСЕГО 15, НО ХОЧУ НАПИСАТЬ КНИГУ, ПОЭТОМУ ПРЕДЛАГАЮ ВАМ СВОЙ, ЕЩЕ ПОКА НЕ ОТРЕДАКТИРОВАННЫЙ, МАТЕРЬЯ. С НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДУ ВАШЕГО МНЕНИЯ
Глава 1.
«Сон и жизнь»
Этот день был солнечный и теплый. Холодный ветерок нежно гладил траву, листья деревьев, оставлял следы на водной глади и что-то нежно шептал на ухо. Солнце светило, но не во всю силу, так как стояло раннее июньское утро. Роса уже давно выпала и мило блестела на свету. Где-то в поле кричал сокол, которого не было видно из-за крон деревьев. Наверное, только сокол и оживлял этот пейзаж, потому что ничто иное не подавало звуков – все молчало. Возможно, никто бы и не оценил эту красоту, если не два товарища, смотрящие в сторону поля, и что-то бурно обсуждая.
Это были двое ребят не старше 16 лет. Оба были в спортивных костюмах, очках и неприлично сонными лицами. Они обладали хорошо сложенными телами, а короче говоря, были крепышами-спортсменами. Стояли они на заасфальтированном куске дороги рядом с домом Марка - друга Авдея.
- Ты опоздал! Уже 8:05, а я просил быть в 8:00. – заметил Авдей, грозно осматривая своего почти только что пришедшего Ореста.
- Ты издеваешься? – Оресту явно не понравилось, как его встретил, так как он сделал возмущенную физиономию.
- А что, уже запрещается пошутить? Ладно, не получилось у меня с этим, спорить не буду. – Все это Авдей проговорил мягко и непринужденно, ведь он, по правде, хотел пошутить.
Только шутки имеют привычку не всегда удаваться. – Красиво здесь, честно, очень красиво. Ладно, нам пора бежать. Ты готов?
Орест утвердительно кивнул, и друзья начали свой бег.
Бегали они каждый день по два километра на время. Маршрут свой никогда не меняли: сначала вдоль поля, наслаждаясь звуками природы, затем по центральной - общей дороге, которая соединяла все другие дороги-линии садового товарищества «Красный овраг».
Правда, кроме них, других «спортсменов - энтузиастов» больше никого не было, так что они никогда не могли встретить своих друзей (которые тоже были бы заспанными), пробегая ту или иную дорогу, дом. Естественно, Авдею и Оресту не очень нравилось вставать в 8 часов, но они понимали, что таким образом они могут стать более выносливыми и крепкими, а раннее время суток поможет избежать любопытных взглядов.
Единственное, что подбадривало друзей, так это яркое солнце на безоблачном небе и прохладный утренний ветер. Но вот их дистанция подходит к концу, и мальчуганы выходят на финишную прямую.
- Все, стой! Прибежали…ух, что-то покалывает. - Орест был явно не доволен тем, что у него заболело в боку.
- И у меня покалывает. Зато, мы пробежали два километра за четыре минуты, а вчера за пять! Мы прогрессируем, поверь! – Авдей ясно выражал свою радость. Поймав взгляд своего друга, они кивнули друг другу, и не спеша пошли прямо по дороге, выравнивая дыхание, после столь быстрой пробежки. Часть дороги они молчали, каждый, думая о чем-то своем, но молчание скоро было нарушено Авдеем:
- Сегодня мне приснился какой-то странный сон…
Друзья развернулись и пошли обратно.
- И в чем заключалась его странность? – спросил Орест.
- Мне приснилось, что мы идем с тобой после пробежки, как сейчас, и о чем-то говорим.
После, мы доходим до дома Марка и видим картину, как Вавил дерется с каким-то другим человеком, который, явно крупней него, и все это происходит на глазах Ариадны… - Авдей не продолжил, так как его перебил Орест.
- Ариадны? Вавил и Ариадна…, а тебя самого эта картина не рассмешила во сне? – со звонким смехом спросил Орест.
- Честно говоря, я не знаю, плакать ли или смеяться.
- Ну, ладно, продолжай!
В это время друзья как раз подходили к тому месту, где, по словам Авдея, происходили события его сна.
- А что продолжать? Даль… - Авдей не продолжил, так как два друга услышали крики и ругань в нескольких метрах (за поворотом) от них. Два друга переглянулись и ускорили шаг, чтобы быстрей увидеть что случилось. Подбежав к забору одного из соседских домов (рядом с которым стояла небольшая плита), ребята нырнули за плиту и стали наблюдать из-за своего укрытия.
Картина была мрачная. Два парня (один другого крупнее) сцепились в схватке друг с другом. Первый, тот, что был помельче, получил ногой по ребрам, а потом боковым ударом по виску, да с такой силой, что от боли парень упал на колени. Еще удар ногой по лицу и Вавил лежит на асфальте.
Да, это был Вавил, его можно было узнать как раз в тот момент, когда он упал.
Все его лицо было изуродовано. Из головы тонкой струйкой текла кровь – рана была серьезная. Из разбитого носа кровь тоже текла.
Светлые волосы Вавила были испачканы в земле. На колене правой ноги не было видно кожи. Короче говоря, все тело юнца было расцарапано и испачкано кровью с землей. Рядом с борющимися, стояла Ариадна. Это была небольшая, молодая девушка. Ее лицо было заплаканное и очень красное, глаза опухшими и, вообще, она была в шоке. Стояла она у забора, время от времени закрывая глаза и вскрикивая от ужаса.
Незнакомец, избивший Вавила, подошел к телу, посмотрел на него и что-то долго высматривал. Зрение Авдея и Ореста не позволяло им рассмотреть лицо нападавшего, и то на что он смотрел. Единственное, что можно было сказать о противнике, так это то, что он был в грязных брюках и рубашке с одним разорванным рукавом, а на ногах было надето нечто непонятное, слегка похожее на ботинки. Он был, скорей, похож на бомжа, чем на какого-то деревенского алкоголика, который пропил все свою жизнь.
Но двум друзьям было безразлично, кем был инкогнито, им нужно было заступиться за человека, чья жизнь была в опасности.
- Пойдем, разберемся с этим уродом! – сказал Орест на ухо Авдею, тот только утвердительно кивнул и вышел.
Авдей и Орест быстро направились к месту, где стоял инкогнито. Орест не скрывал своего возмущения, по этому драчун был быстро усыпан крепкими словами, и Авдей его в этом поддерживал. Инкогнито обратил взор в сторону орущих (его явно не пугало количество, идущих на него противников) и он не спеша, отошел от тела Вавила и спокойным и медленным шагом направился в сторону ребят. Напряжение росло с каждым шагом.
И только когда расстояние между бойцами сократилось до пяти метров, Авдей и Орест вздрогнули, – у нападавшего глаза были как у мертвого – бесцветными, а кожа какая-то бело-коричневая, определенно нездоровая. Волос на голове не было, а зубы его были цвета угля.
«Беда», - это единственное, что пришло в голову Авдею. Мальчик быстро сообразил, что биться здесь бесполезно, поэтому мигом схватил своего друга и оттащил назад настолько быстро на сколько смог. А потом сказал:
- Бери девчонку и беги к водонапорной башне! Если кого увидишь, то позови на помощь, сейчас секунды играют решающую роль. Ты понял? – Два последних слова Авдей сказал грубо, потому что казалось, что Орест его почти не слушал, а только медленно отступал к укрытию, из-за которого они вылезли. Инкогнито спешки не проявлял, по этому было время успеть забрать Ариадну и убежать.
- Хренов ты герой, а сам куда? - спросил Орест.
Почему-то в голову Авдея лезло только одно:
- Потому что, это мой сон!
- Ты пси…
- Забрал и убежал, не усек? Я знаю, что делать!
Орест яростью взглянул на друга, но больше ничего не сказал, только взял Ариадну (которая достаточно легко поддалась, но все еще оборачивалась в сторону инкогнито) и они побежали к водонапорной башне.
Авдей и мертвец остались одни. С каждым шагом инкогнито напряжение и страх в душе мальчика все рос и рос. Мальчик все отступал и отступал, оглядываясь по сторонам, но единственное что видел, это бегущих Ореста и Ариадну. Авдей понимал, что ему нужно как можно быстрей вспоминать сон, так как все что ему приснилось, повторилось с точность до последнего вздоха, и теперь, только он может довести все до конца.
«Тут должна быть садовая тяпка, я помню, но где?» - Авдей лихорадочно вспоминал сон, в котором он находил тяпку и вместе с ней набрасывался на мертвеца, который его отбрасывает в сторону, а за тем…, за тем… вспышка и все…
Мальчик все отходил и отходил, пока не напоролся на забор, отделяющий поле от дачных участков. Тупик. Идти было не куда, хотелось плакать. Смерть приближалась и приближалась…, и что было бы дальше, если случайное движение ноги, которым мальчик что-то зацепил, и этим что-то оказалась садовая тяпка. Думать не было времени, мертвец стоял в двух метрах от него и противно смотрел на свою жертву. Авдей присел, схватил тяпку и с криком ненависти прыгнул на инкогнито, ударив его тяпкой с такой силой, что та застряла в голове дохляка. Монстра это нисколько не смутило, и он быстро отшвырнул Авдея примерно на пять метров. Сила от удара об асфальт, в основном, пришлась на спину и голову. Отполировав (по инерции) затылком еще несколько десятков сантиметров тело остановилось. Мальчик больше не мог уже встать: сильно тошнило, и спина почти не сгибалась. В глазах летали звездочки, а все вокруг не имело четких границ – слетели очки. Все близилось к концу. Авдей ждал и ждал, когда придет его конец, и от этого ожидания становилось еще хуже и страшней.
«И где та вспышка, что я видел, или это и была смерть моя?» - спрашивал себя паренек, лежа в маленькой лужице своей крови, которая медленно сочилась из его головы. «Почему я не побежал, что меня держало? И почему Вавил не догадался увести Ариадну, а принял бой? Глупец…, кажется, я никогда не узнаю правды…жаль!»
Через несколько мгновений, рядом с Авдеем стоял мертвец, который без труда достал тяпку из головы на глазах у паренька. Казалось, он смотрел так же спокойно на мальчика, как и на Вавила, который лежал где-то поблизости, но где?
С минуту мертвец разглядывал Авдея, а потом замахнулся тяпкой и… вспышка! Все вокруг стало белым, а в ушах стоял невыносимый звон. Стало еще больней и страшней, ведь никто из нас не знает, как приходит смерть. Авдей закрыл глаза и потерял сознание.
Глава 2.
«Кровь и слезы»
«Дзинь, дзинь» назойливо прозвенел встроенный в мобилу будильник. Будильник оповещал хозяина о том, что 7:45 и пора собираться на утреннею пробежку.
«Насильник, ну скажи, зачем, зачем ты меня будишь? – Верно, я тебя сам заставил это сделать». Авдей стал вставать (уже надев очки, которые были в хорошем состоянии), но это у него получалось очень плохо, - болела спина и голова. Настроения бегать не было, но мальчик понимал, что и его другу Оресту тоже надо вставать. Авдей на конец встал и по привычке посмотрел из окна.
Погода была ужасно мрачная. На небе были одни тучи да, причем такие темные, что казалось вот-вот пойдет дождь. Ветер был противный и холодный. Короче говоря, все было на столько омерзительным, что не то что бегать не хотелось, не хотелось вставать из кровати.
«Делать нечего, все равно уже встал, значит, надо бежать!» - подумал Авдей, одевая спортивный костюм. Собравшись, он с шумом спустился со второго этажа (он жил в небольшом двухэтажном доме). Родителей не было дома (им пришлось уехать в другую страну к умирающей, дальней родственнице мамы) по этому он не боялся кого-нибудь разбудить. Быстро обувшись, он вышел из дому и направился открывать калитку. Сделав это нехитрое дело, он пошел на право, прямиком к месту встречи друзей. К месту встречи вела неширокая дорога, усыпанная щебнем. По левой стороне от Авдея тянулся забор за которым было поле, а за полем лес.… По другую руку тянулся соседский забор, который поворачивал на право и продолжал тянуться дальше. Ну, вот Авдей и на месте. Он смотрит на часы: восемь часов ровно. Стоять было холодно, по этому он решил попрыгать, это согревало. Авдей посмотрел на дом Марка, но ничто не говорило о том, спит ли Марк или нет.
Дом Марка представлял собой кирпичный коттедж высотой всего в два этажа, но зато он был длинным. Сам дом стоял за высоким за каменным забором, который был щедро заплетен диким виноградом. Участок за забором не представлял собой ничего экзотичного, но ухоженный сад и красивые плодоносящие и неплодоносящие деревья там имели место. Больше всего Авдею нравился навес над крыльцом, который был обшит бревнами имитирующие настоящие обтесанные бревна деревьев.
Правда, Авдея, сейчас, больше интересовало, где носит его друга. Было уже 8:10, а все не подходил. Паренек невольно стал подмерзать, так как футболка еще никогда не давала много тепла на холоде. Подождав, от силы еще три минуты, Авдей развернулся и побежал.
Потихоньку, он стал согреваться, хотя легкий пар выходил из его рта. Авдей пробежал мимо дома Ариадны, после мимо дома Рафаила и выбежал на центральную дорогу. На централке никого не было.
«За все время пробежки ни одного человека… Где все?» - думал Авдей, оглядываясь по сторонам. Было неприятно, но, ведь, какая разница, сейчас он все равно свернет на другую линию и возможно там, он и увидит хоть одного живого человека. Нет, Авдей ошибся, - никого не было. И снова бегут дома его друзей и знакомых: вот дом Улиты, следом дом Вавила, еще немножко вперед и дом Вассы и, закрывающий это шествие дом Рафаила (всего было Рафаила, и отличали их по цвету кожи) смотрим в другую сторону: дом Октябрины. На этом все знакомые дома и заканчивались, впрочем, еще двадцать метров и закончилась та дистанция, которую пробегал Авдей. Парень смог пробежать два километра за три минуты.
«О, да! Этот результат лучше, чем тот, что был вчера… вчера…, а что было вчера… Разве, вчера был бег, не знаю… Да трудно сказать, башка болит… Кровь, ведь, вчера… нет. Почему кровь…эх, почему перед глазами боль и кровь? В ушах звенит…, но что мне не дает покоя?» - Авдей рассуждал и вспоминал, было ощущение пустоты - не хватало какого-то кусочка памяти, но какого? – «Да, что я все про «вчера»… нет, я точно кого-то видел…. да что за бред я несу!». Мальчик резко прибавил шаг и тут же споткнулся, упав на асфальт. Пробормотав что-то себе под нос, Авдей вскочил на ноги и посмотрел на то место, где упал.
Парень удивился, увидев небольшое пятно высохшей крови. Голова заболела еще больше. Авдей еле стоял на ногах, боль была такой, что хотелось кричать. Износа потекла кровь, и на асфальт упали одновременно две капли – кровь и слеза. Мальчик старался удержать равновесие и идти вперед, но это у него получалось плохо. Его сильно шатало из стороны в сторону, он чувствовал, что в любой момент может упасть, и ему надо как можно быстрей добраться до дома. Авдей прошел около четырех метров, но, пошатнувшись в сторону соседского забора, мальчик облокотился об него, а потом и вовсе упал на колени в траву. Осмотрев безразличным взглядом землю, паренек заметил маленькие женские часики, которые он видел, только у одного человека…
Но тут, боль стала еще сильней, казалось, Авдея вырвет. В ушах стоял ужасный звон, ощущение было такое как - будто мальчику били по голове бейсбольной битой под турбиной реактивного самолета. Из носа снова засочилась кровь, и на этот раз Авдей расплакался и уже дождь капелек слез и крови рухнули на землю и слились. Терпеть больше не представлялось возможным. Авдей потерял сознание, рухнув на землю.
В небе сверкнула молния, прогремел гром, а за тем пошел дождь. Ничего не происходило, все было тихо, только гром с дождем шумели, а холодный ветер им только подыгрывал.
Авдей летал где-то в своих мыслях, проходя сквозь туннели беспамятства, он ничего не понимал и ничего не слышал, так как ничего вокруг для него не существовало. На какое – то время он превратился в растение, потому что только дышал. Единственное, что видел Авдей, было видением или сном.
Во сне мальчик сидел за плитой вместе со своим другом Орестом, и оба смотрели в какую-то сторону, потом появилось белое пятно. Через мгновение картинка появилась вновь, но теперь он видел, плачущего человека, который вскрикивал и закрывал руками лицо, через мгновение картинка исчезла вновь. На этот раз пауза была намного больше, но следующее изображение все-таки появилось, правда, из себя оно представляло, какую-то муть – все вокруг было нерезким, нечетким, одним словом, было ощущение того, что человек с плохим зрением потерял очки или что-то, другое с такими же последствиями.
Прошло несколько секунд и все исчезло. Больше не было ни белого тумана, ни других сюжетов. Темнота, темнота и еще раз темнота. Время шло медленно, очень медленно. Казалось секунды это минуты, минуты это часы, а часы – вечность.
Но где-то вдали прозвучал голос. Голос, от которого бросало в дрожь, голос, который не способен озвучивать слова доброты и любви. Разорвав пустоту, том вакуум, в котором находился Авдей, голос начал что-то холодно говорить пареньку:
- Ты должен восстановить то, что забыто вами… Восстанови, вспомни то, что скрыто в разуме…
Авдею на секунду почувствовал себя ожившим, стал ощущать себя частью этой темноты – персоной в этой пустоте. Он попытался ответить, и казалось, что у него получалось.
- Что такое… - голос его был, слаб, как и он сам.
- Не отвлекайся! Ты должен восстановить то, что забыто вами… Восстанови, вспомни то, что скрыто в разуме…
- Что скрыто…
- Найди человека, что видел ты во сне своем, и вспомнить заставь, все то, что не помнить должен он… Заставь вспомнить его тот день, что видел ты сейчас… - голос явно говорил загадками, причем ни одна его фраза не была эмоционально окрашена. Он звучал, не акцентировав внимания не на чем.
- Но… зачем, почему… как дальше…я больше не могу…
- Освобождаю разум твой, иди и найди…
- Ах… - это последнее, что мог сказать Авдей, прежде чем перед глазами, с бешеной скоростью, поплыл туман белого цвета. Туман постепенно рассеивался и через секунду мальчик открыл глаза и снова увидел мир.
За все время пребывания вне сознания, положение тела Авдея нисколько не изменилось.
По-прежнему лил дождь, гремел гром, дул холодный ветер и сверкали молнии. Очнувшись, парень сразу почувствовал холод, так как он весь промок до нитки. Изо рта валил пар, а на губе чувствовался саленный вкус застывшей крови. Должно быть, когда Авдей упал, он прокусил губу, а может, это она накапала с травмированного носа. Как бы то не было, паренек стал пытаться встать, но это получалось очень тяжело и болезненно (одно было хорошо – голова не болела). Наконец, встав, он медленно двинулся к дому, куда он добрался без приключений.
Дома он смог переодеться и, даже, принять горячий душ, за тем выпил горячего молока (потому что приготовить иной теплый напиток у него не было ни сил, ни желания) и, умудрившись включить все обогревательные батареи, лег в кровать, укрывшись одеялом с пледом, и немедленно заснул. О чем он думал, когда все это делал? – Нет, он ни о чем не думал, все как-то шло само по себе, и сейчас он спокойно спал. Время было 12:00, но он проспал до следующего утра, как ни в чем не бывало, и на следующее утро был свеж, как огурчик.
|
