Олег Ладыженский: ...порой и против согласия, у меня подготовка отнимает очень много времени. Потому что прочесть семь полноценных романов и не просто прочесть, а прочесть по нескольку раз, составив на каждый подробный разбор, - это долго. Но, с другой стороны, во-первых, меня очень удивило, что практически не было (был очень небольшой процент) откровенной графомани: в основном тексты были такие, о которых можно говорить. Второе меня удивило, что если не все, то почти все слушали с нормальными глазами. Я все-таки ожидал вот этой традиционной авторской реакции: "Ну, вы тут говорите, говорите, мне все равно это не так уж ва-ажно". А когда человек такое говорит, видно, что ему важно аж до самой ватерлинии - тут же, к психиатру не ходи, все понятно. Но вот такой вот реакции: "Я вот возвышенный автор. Ну, поговорите, я послушаю", - почти не было. Было кое-что, но мало. В основном народ умненький, хороший народ. И польза несомненная: на сегодняшний день уже на два романа из нашей группы издательство "ЭКСМО" подписало договора на выход книжки, а один еще на рассмотрении находится там до сих пор.

Дмитрий Громов: В принципе, мы и другие тексты, в смысле мы и организаторы - те же Глеб со Светой, и мы сами, в общем, - старались рекомендовать издетелям то, что мы считали достаточно приличным (а там достаточно большой процент был), и Андрей (Андрей Валентинов, прим.) тоже кой-чего порекомендовал. То есть это все отправляется на рассмотрение издательствам (не только "ЭКСМО", а разным другим - сейчас, кроме "ЭКСМО", еще в нескольких издательствах на рассмотрение тексты, так что есть шанс, что кроме этих двух что-то еще будет реально выпущено в свет).

Олег Ладыженский: Короче, процент попадания (не потому, что мы даем какие-то протекции - в издательствах это не работает, - а издательству понравилось) - процент велик, результат есть. Народ действительно переделывал свои тексты, мы это видели. Это тоже удивительно, потому что обычно начинающие авторы перерабатывать свои тексты категорически не хотят и не умеют, особенно сокращать - боятся за каждую строчку. А тут серьезно перерабатывали! Ну, результат налицо, причем мы подумали-подумали и согласились.

Дмитрий Громов: Просто, учтите, что, к примеру, мы неоднократно общались с издателями, и выяснилось, что у них всегда очень много идет так называемого самотека - то, что безо всякой протекции, литагентов и так далее, просто авторы присылают по интернету или живьем на рассмотрение тексты. Из этого самотека как правило от 0,5% до 1% идет в печать. Это мы выясняли у разных издателей - где-то этот процент варьируется, у кого даже было 2%, и это максимум. А теперь посчитайте, что из 14 уже на два романа подписаны договора, и я надеюсь, что еще хотя бы один, а может быть и больше, будут подписаны. То есть процент значительно выше.

Олег Ладыженский: Это нам понравилось. То есть, решили, что надо продолжать. Собственно, все, что мы можем сказать. Какие-то вопросы есть? Вопросов нету.

Дмитрий Громов: Тогда у меня еще маленькое объявление. Во-первых, хочу от имени "Звездного Моста", о котором, надеюсь, вы еще не забыли, выразить большую благодарность Сергею Пальцуну, который делает всегда замечательные подборки по "Звездному Мосту", и сделать ему маленький презент. Приглашаю на сцену.

Олег Ладыженский: Спасибо за ссылки. Работа большая.

Пальцун: Спасибо

Олег Ладыженский: Действительно, очень полезное дело.

Пальцун: Рад.

а форуме изд-ва Эксмо, в теме посвященной семинару

Жирным выделены правки: два явно пропущенных слова (вполне возможно, что они были пропущены и "живьем" -- но без них смысл теряется). А под Андреем, конечно же, имелся в виду Андрей Валентинов, а не Первушин.

ОЛ: Ну, что дамы и господа! Ну, мы-то приехали. А киевляне, я так понимаю, боятся гриппа и сидят дома, да? Ну ладно. Ну, значит сидят. Осталось теперь только выяснить, кто был прав – они, оставшись дома, или мы приехав? Пока получается, что мы правее, нам интереснее. Как минимум. Ну, что? Раз уж мы приехали, давайте мы о чём-нибудь поговорим, да? А вот о чем, это уж вы спрашивайте. А мы будем отвечать. Договорились?

АВ: Ваши творческие планы? Как вы пишете втроём? (иронично и каверзно)

ОЛ: Не, ну мы в вашем распоряжении. Что-то хотите узнать – спрашивайте. А так... Мы ж не лекцию читать приехали.

АВ: А так вы и так всё знаете.

ОЛ: Да, действительно. Что-что? Кстати, у вас внизу есть микрофон, можно к нему выйти и что-нибудь спросить. Что-что? Вас не слышно совершенно.

Из зала: (не разборчиво).

ОЛ: Где Дяченки? По-моему в Египте или на Красном море, в данный момент. А что? Разве я сторож Дяченкам своим?

Из зала: Можно я начну?

ОЛ: Давайте!

ДГ: Да, пожалуйста, конечно.

Из зала: Меня зовут Ксения. Ксения Забродская. Я, вообще, работаю в газете профессионально. Задавать вопросы это моя профессия на данный момент.

ДГ: Замечательно.

Из зала далее: Молодому автору обычно очень сложно определится с темой первой книги. Что вы можете сказать на этот счёт? Как вам пришла идея первой книги? Из чего вы черпаете вдохновение?

АВ: Это три вопроса! (общий смех авторов).

ДГ: Сказали же, что профессионально умеет человек задавать вопросы. Вот сразу три в одном. На самом деле - это действительно три вопроса. Сразу отвечаем в обратном порядке: первое – где мы берём идеи и вдохновение для наших книг? Если бы мы знали это место – это уже стандартный ответ, - то мы бы его давно запатентовали. И жили бы на дивиденды с этого, значит, запатентованного Источника Вдохновения, ничего бы не писали. Далее: как определится с темой первой книги? А кто ж его знает! Дело в том, что нет универсального рецепта какую тему (выбрать, прим.) - одному нравится про динозавров, другому про советскую деревню.

Из зала: Толчок или ещё что?

ДГ: На самом деле это достаточно трудно вспомнить, поскольку, я так понимаю, что каждый из нас если не книгу, то первый рассказ или историю, придумал ещё в самом начале средний школы. Андрей, у тебя-ж тоже так было?

АВ: Да.

ДГ: И у нас с Олегам так было. Поэтому сейчас уже довольно трудно сказать. Наверняка, первые впечатления были под воздействием прочитанного, скорей всего. Даже не от своей жизни, а... потому что той жизни ещё, грубо говоря, в первом классе, было очень не много. В первую очередь под воздействием прочитанного. Потом уже начали свои впечатления наслаиваться. Но это у каждого индивидуально.

ОЛ: Андрей.

АВ: Но я сказал иначе. Прежде всего, где берутся темы? Внутри. Каменные каменья. Не снаружи. Мне темы никто не подсказывает. Сейчас многим подсказывают. Проекты (ну вы знаете – «Тетрис» там, прочие). Там темы подсказывают снаружи.
Я лично пишу сам. От куда они идут? Из конфликта какого-то. На который я случайно надыбал. Это может быть любой конфликт. Но я его постепенно начинаю обряжать в литературную форму. Если какой-то молодой человек не знает, о чём писать – пускай не пишет. Писать надо, когда уже знаешь, о чём писать. А то если ходить кругами: вот писать или не писать? Ну, значит, пока ничего не пишется. Поэтому, обычно, каждый авторы всегда знают, о чём писать. Но вообще все начинается с конфликта. Первое моё произведение, которое я, по крайней мере, помню, - это было стихотворение, направленное против учительницы пения. В каком-то там четвёртом классе. Были очень серьёзные социальные последствия. Так что всё это... то ещё произведение написал. Вот. В седьмом классе. В данном случае для меня ответ: от какого-то столкновения, конфликта. Так что это действительно индивидуально.

ОЛ: Все эти вопросы, в сущности, сливаются в один: откуда бедному начинающему автору взять тему, о чём писать, откуда берётся вдохновение? Вот если, скажем, человек хочет заниматься бегом, спортсмен хочет стать. Он поднимает то, на чём сидит, идёт в спортивную секцию, по утрам делает зарядку, бегает каждый день, отжимается от пола, подтягивается на турнике, у него режим питания... Правильно? И он в конечном итоге бегает всё быстрее, быстрее или дальше и так далее. Если человек хочет играть на рояле - он идёт в судию, в школу музыкальную. Ну, куда пойдёт, да? Играет гаммы, этюды, выясняет, как строится композиция пьесы. Ну что он ещё делает? Сольфеджио занимается, наконец, да? Выясняет чем тональности отличаются - до-мажор от ре-минор. И только писатель - начинающий, - сидит на том, на чём сидят, и ждёт, когда оно прейдёт к нему сверху! Он ничему не учится. Он не знает, где берут темы. Он твёрдо уверен, что вдохновение это что-то приходящее снаружи. Ну, в лучшем случаи из конкурса, где ему тему дадут заранее. И вот странно, правда? То есть - бегун знает, как это делается; музыкант знает, как это делается; архитектор ... Ну кого угодно назовите. И только писатель чётко знает, что ничего делать не надо – есть какой-то Источник, из которого прейдёт вдохновение, и тогда всё произойдёт.
Мой учитель по режиссуре, он режиссёр, говорил: если актёр может играть только тогда, когда к нему пришло вдохновение, то гнать такого актёра из театра, потому что у нас каждый вечер спектакля (авторское, прим.). Всё что я мог сказать по этому поводу. Спрашивайте дальше!

АВ: Это не романтично.

ОЛ: Ну это не романтично, я знаю. Но очень практично, скажу честно.

АВ: Дело в том, что у этих деятелей литературы сложилась веками уже такая традиция, что есть некая муза, которая существует в некоем идеальном, но близком, достижимом мире. И будь ты кто угодно, она к тебе снизойдёт. Если снизойдёт - ты напишешь: «Я помню чудное мгновенье» и так далее. То есть идея посещения музы - она в том числе в вашем вопросе: вот как бы её, эту, подманить? А то чтобы самому работать, а не ждать эту Муху, или как её там зовут - это в голову приходит далеко не всем. Только вы не дозадали вторую половину вопроса: а как бы сделать, что бы ещё и напечатали? Желательно с гонораром.

ДГ: Это правда. (Общей смех авторов).

АВ: Так вот эта ситуация кукушат в гнезде... Почему люди всегда ненавидели поэтов, писателей? Они правильно делали.

ОЛ: Ну, кстати, забегая вперёд (я так микрофон узурпировал, но сейчас буду выдавать дальше)... Когда здесь рассказывали о семинаре в Партените: когда объявили хоть в тот раз, хоть в этот, что до Нового года принимаются романы на семинар на рассмотрение, то в интернете закипело разумное, доброе, вечное. Оно сводилось к одной фразе: «О! Щас (авторское, прим.) я срочно, до Нового года, напишу роман!» Я, когда это читаю, понимаю так: это бездарность, это графоман. Нельзя написать до Нового года симфонию! И это знает каждый музыкант. Потому что симфония - это сложный процесс рождения материла. Нельзя до Нового года написать роман. Только потому, что его к этому сроку надо подать на конкурс. Или там, на... да, господи, на семинар. Это очень важный момент. Это лакмусовая бумажка, которая показывает ситуацию. Условно говоря, в фэкой среде, что ли.

ДГ: Мы, наивные люди, предполагали, что народ понесет уже написанные романы, которые лежат в ящике стола или на винчестере компьютера. Ну, может их чуть-чуть почистит, доделает, ещё раз посмотрит, отредактирует и пришлёт. Или уже они отредактированы и будут их высылать так. Причём, хоть в тот раз, хоть в этот. И в ужасе наблюдаем кипение страстей в Интернете: «Эх! Я успею...», «Эх! А я не успею написать роман к Новому году». Да что же за бред, мы вообще на это не рассчитывали. Уже начинаем думать, как бы поставить такой фильтр, что бы вот этих новогодников гнать пинками.

АВ: Так они же называют себя. Вот их и брать на заметку.

Первый кусок, начало. 9 с половиной минут. С исправлениями - как обычно, в личку.

Опять "латынь"... Снеговик, помилуй. По-русски можно.